Новости

ПРЕССА О НАС. "Живой город" РАШИТ АХМЕТОВ

  Артем Силкин (директор музея-заповедника Свияжска), фонд «Живой город» Инны Ярковой, Диана Сафарова при поддержке Театра Наций Евгения Миронова блестяще ор­ганизовали и провели театральную лабораторию в «остро­ве-граде» Свияжске. Арт-директор лаборатории - коло­ритный Олег Лоевский, считающийся лучшим в России  специалистом по театрам «мaлых» городов.

   Были представлены эскизы трех крупных московских  режиссеров: Елены Невежиной (эскиз «Семейные – истории» Биляны Срблянович, задействованы молодые актеры Бугульминского драмтеатра, поставила около 20 спектаклей, в том числе «Преступление и наказание» по Достоевскому во МХАТе им. Чехова, номинант «Золотой маски» за­ спектакль «Жак и его хозяин. М. Кундеры в театре «Сатирикон, лауреат премии фонда Станиславского «Московская премьера»,  лауреат премии фонда О.Табакова и др., историк по образованию (МГУ), выпускница мастерской П.Фоменко, довольно «модный» режиссер), ), Александра Хухлина (эскиз «У ковчега в восемь» Ульхри Хуба, задействованы молодые актеры из казанского театрального андеграунда, очень сильный состав, хухлину 34 года, лауреат «Золотая маска» в 2010 году за спектакль «Волшебное кольцо» в Российском академическом молодежном театре, поставил «Виндзорских насмешниц» в «Красном факеле», лауреат премии «Золотой лист - 2009» за спектакль «Лев Толстой. Сцены», выпускник мастерской С.Женовача), Кирилла Вытоптова (эскиз «Согласный. Несогласный» Б.Брехта, задействованы актеры Мензелинского татарского драмтеатра, Вытоптову 30 лет, родился в Казахстане, окончил Челябинский институт культуры, выпускник мастерской Олега Кудряшова в ГИТИСе, поставил несколько нашумевших спектаклей, в том числе в «Современнике», получил несколько престижных премий, Дмитрий Туманов, гендиректор «Созвездия», говорит, что это лучший сегодня в России, «гениальный») режиссер).

  Сам Свияжск – удивительный город с неповторимый, сказочной, «волжско-петербурской» атмосферой, какое-то пересечение миров, силовых мировых линий, прошлого, будущего, в нем совершенно колдовская сюрреалистическая атмосфера, думаю, что созданная энергией Шаймиева, он словно передал городу, который параллельно прошел всю судьбу России почти за 500 лет, часть своей великой души. И предстал город, может быть, не стандартно музейно-исторический, но это творческое живое художественное полотно, Шаймиев здесь выступил в виде создателя архитектурного сюрреализма, архитектурного Сальвадора Дали (да и жена Сальвадора Дали не зря была из Казани), так неожиданно вписался реконструированный город в волжский пейзаж (душа России – это все-таки Волга, а не купеческая Москва или аристократический романовский Петербург). Не зря Константин Васильев, мистический художник, который, пожалуй, своим  «Парадом Победы» лучше всех выра­зил духовное напряжение Отечественной войны, рисо­вал Свияжск, надеясь разга­дать его внемировую загад­ку. Свияжск видел все, не выстрой Иван Грозный здесь свою военную базу, может, история России была бы совершенно другой. От­сюда пошла Россия. Все здесь было - монастырь, ви­зиты царей, концлагерь, психбольница. Сегодня это одно из красивейших мест на Волге (фонд Шаймиева «Возрождение. вложил в него уже более 1,5 млрд. рублей). И идеальное место для театра, по существу, весь Свияжск - театральная сце­на.

   Режиссеры по всему «ост­рову-граду» сами тщательно выбирали площадки для своих эскизов. Елена Неве­жина выбрала самое разру­шенное кирпичное, обвет­ренное дореволюционное здание на острове, актеры играли в пыли, буквально валялись в пыли и обломках дореволюционных кирпи­чей, а зрители сидели на проемах окон, всюду буйные сорняки, почерневшие брев­на, запах гнили и разложив­шегося дерьма. Ее эскиз по­священ войне, которая преломляется через сербскую семью, и развалины дома как нельзя лучше соответст­вовали идее разрушающего­ся мира. Остатки великой империи. Эскиз закончился большим облаком пыли, ко­торую актриса набрала с земли в миску и бросила че­рез себя за спину - получил­ся взрыв. Некоторые театроманы восхищались режис­серской метафорой.

   Но чего мне не хватило ­слишком долго возились ак­теры в земле, слишком «низко» шло действие, а над ними нависали пустые про­емы второго этажа, и они даж­е не делали усилия «под­няться», этой символической «лестницы» вверх ре­жиссер не сделала в спек­такле. Из-за этого герои вы­глядели одномерно. Не бы­ло кантовского звездного неба над головой. Все замк­нулось в тесный семейный мирок, хотя пьеса Србляно­вич мне показалась принци­пиально «открытой», семья была осколком империи. Молодые актеры старались. Очень хорошо, тонко играла актриса - мать семейства, она производила впечатле­ние медиума, таким ужасно бескровным выглядело ее бледное лицо. Муж был фактурный, с мужскими рублеными чертами лица, но слишком схематичный, на фоне жены-медиума он выглядел гротескно, матери­ально-агрессивно-призем­ленно, словно герои горь­ковских пьес. Хотя актер, безусловно, талантливый. Сын вываливался из ансам­бля, жил своей жизнью на сцене, а актриса-собака по­чему-то пыталась играть именно собаку, а не мифоло­гическое создание автора, она судорожно металась по «сцене». Невольно вспом­нил молодую актрису из Альметьевского театра, по­трясающе игравшую собаку в пьесе Туфана Миннулли­на. Вот органичная актриса.

   И самое главное - нужно было на близкой стене раз­местить икону и зажечь у иконы штук 15 свечей с жи­вым огнем в этих историче­ских развалинах, тогда мета­ния актеров в пыли, Бог, го­рящие свечи, лестница в не­бо, разрушенный дом сдела­ли бы спектакль притчей, а так оказалось мейнстримно­авангардное действо ради действа.

  Второй эскиз Александр Хухлин развернул на зава­ленном гранитной уральской серой щёбенкой берегу, где, видимо, собирались делать автостоянку, задником служи­ли просторы Волги и ясное огромное высокое небо. Ной (Лена Качиaшвили) в белой одежде играл в гольф. Рядом быта дорога, по которой на мотоцикле приехал актер-го­лубь (Ильдар Вильданов), представитель Бога, в мили­цейской фуражке и балетной пачке. Три симпатичных ко­лоритных пингвина в «наду­тых. черных комбинезонах с лямками (Юлия Апалат (в ре­зюме указано 89-62-90), Анас­тасия Радвогина, Юлия Заха­рова) издалека подбежали к зрителям и в задорной, как теперь говорят, «драйвовой» манере на молодежном сленге обсуждали бабочку (которая, как известно, есть символ ду­ши), ее потом пингвин Юлия Захарова (она была, пожалуй, лучшей из трех «танкистов» - пингвинов ) убила, сев на нее фактурой. Последовала дис­куссия о Боге, что же такое Бог и куда попадет пингвин - ­Захарова за убийство бабоч­ки. Потом возник ковчег, Бог решил уничтожить людей и животных. На ковчег брали только по двое и почему-то взяли двух пингвинов одного пола (как они собирались по­сле потопа размножаться, не­понятно). Но «реальные паца­ны» - пингвины протащили «контрабандой» друга-Заха­рову на ковчег) обманув до­верчивого голубя.

   Самый интересный момент в спектакле, когда один из пингвинов стал выдавать се­бя за Бога весьма правдопо­добно. Там Бог признает свою ошибку,  что потоп был ошибкой. Бог, признающий свою ошибку, - все действие спектакля сразу радикально переворачивается. Если бы один из пингвинов оказался Богом, было бы вдвойне ин­тересно. Но автор сделал Бо­гом рафинированного Ноя, фактически превратив конец не в трагический, а в сенти­ментальный. У Хухлина со­вершенно провален эскиз в смысле музыки, сопровожда­ющая эскиз музыка просто вульгарна. Спектакль эф­фектный, но нежелание ре­жиссера взглянуть вглубь, в трагизм существования самозамкнутого мира - это «отво­рачивание лица», его стрем­ление балансировать на гра­ни комедии, а не трагикоме­дии коррелируют с музыкой. Режиссер добился отличной игры незаурядного актерско­го ансамбля, но сама ритми­ка, драматургия, «пауза» спектакля куда-то исчезли, осталось искристое остро­умие, но пропал трагизм, что поделаешь, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

  Спектакль сделан для ти­нейджеров, но тинейджер не значит духовно неразвитый человек. Даже наоборот - это возраст, когда «сердца для че­сти живы», период исканий, «бури и натиска». Эскиз Хух­лина был при этом, несомнен­но, талантливее, «задиристее», свежее, чем эскиз Невежиной. Хухлин искал не лобовые ре­шения, он мучился над алле­горическим языком спектак­ля, здесь присутствовал по­тенциал роста. И сильно це­ментировала пространство эс­киза своим магическим талан­том Юлия Захарова.

  Всех затмил, конечно, Вы­топтов. В его эскизе играл и режиссер Мензелинского те­атра Дамир Самерханов. Вы­топтов - выпускник музы­кального режиссера Кудря­шова. И он совершенно по­трясающе чувствует внутрен­нюю мелодию спектакля, для него спектакль звучит имен­но как симфоническое произ­ведение. Не зря во второй ча­сти его эскиза звучит на не­мецком языке прекрасная опера по этой пьесе Брехта. Эскиз поставлен в свияж­ской школе, в спортзале, здесь Вытоптов правильно выбрал именно школу, но нужно было брать школьную аудиторию, а не спортзал, так как один из главных героев пьесы - Учитель. Эскиз так и начинается - класс, и актер раз десять на разный лад по­вторяет: «Я учитель» сидя­щим на скамейке «учени­кам». Замкнутым простран­ством Вытоптов направил энергию актеров мощным выбросом на зрителей, совер­шенно захватив их.

  Начался эскиз тем, что ми­нут 7 - 8 актеры экспрессив­но говорят на татарском язы­ке. Две трети зрителей рус­ские, и они ничего не пони­мают, возникает культурный шок. Потом выясняется, что Вытоптов хотел дать почув­ствовать зрителям мелодию, музыкальность, энергию, ритм татарского языка, звука татарской речи. И зритель был потрясен. Мне кажется, что многие русские впервые иррационально почувствова­ли татарский язык, его архе­тип, красоту. Вытоптов унич­тожил стереотипы восприя­тия иной культуры. Цент­ральной сценой эскиза стала, по-моему, татарская песня в конце первой части, ее пели на разный лад, и она звучала все сильнее и сильнее, гипно­тически. Прямо скажу, это было потрясающее исполнение. И игра актеров была от­личной, а игра Учителя (Ильяс Закиров, лауреат «Тантаны-2014») - просто лучшей во время всей свияж­ской лаборатории. Я бы ска­зал, что отличало эскизы ци­вилизационно и что нащупал Вытоптов - актеры Мензе­линского театра были заря­жены огромной пассионар­ной татарской энергией, и она была контрастной в сравнении с двумя первыми эскизами, с двумя первыми актерскими ансамблями. Мензе· линский актерский ансамбль создавал синергетический эффект, где актер  актеру  друг.

   Мне показалось, что Вытоптов решил выломиться из рамок театральной традиции и создать спектакль на стыке культур - татарской, русской немецкой. Это действительно театральное  столкновение цивилизаций», но Вытоптов старался раскрыть их взаимодействие глубже, доказать что их соединение порождает синтез, а не конфликт (не зря Вытоптов провел детство в Казахстане). На самом деле это взаимодействие даже не этнических цивилизаций, а в эскизе символическое взаимодействие религиозных цивилизаций ислама, православия, протестантизма. И как человек находит свой путь, и то, что искра божия в любом человека позволяет ему слу­шать истину в своем сердце, несмотря на давление внешних обстоятельств. Здесь Вы­топтов поднялся над заштампованным гамлетовским «быть или не быть», потому что если человек ощущает Бога в душе, то он не задается таким вопросом. Для ис­ламской цивилизации, для татарской цивилизации не стоит вопрос «быть или не быть», это вопрос протестантский. При этом ислам есть, по сути, квинтэссенция протестантизма. Всегда быть. И каждый спектакль - это всегда молитва, обращение к Богу.

 Мне кажется, что из-за это­го останавливается в, своем развитии татарский театр, как он принципиально не сводится ни к русскому пси­хологическому театру, ни к «протестантскому»  западно­му театру Брехта (хотя мы и спорили с немецким режисс­ером, утверждавшим, что Брехт был католиком, но он был и коммунистом, а католик-коммунист всегда протестант). Основанный на тенгр­ианстве и исламе татарский театр внутренне совершенно иной. Играть в манере русс­кого психологического театра ­татарским актерам не по­лучится. Метафизика не та.  Это все равно, что татарина заставлять петь душой русс­кие народные песни. У народа свой татарский «мон», свои татарские песни. Напрягая­сь изо всех сил в постиже­нии «застывших» традиций русского психологического театра, татарский театр всег­да будет изначально втори­чен.

 Это не означает, что тради­ции русского театра не долж­ны быть творчески переработ­аны в татарском театре. Ста­вить Чехова надо, но ставить, как Някрошюс поет о литовской деревне, - в действии в татарской деревне. Конечно, я не призываю замыкаться в искусственном лубочном та­тарском «соцреализме», сконструированном в СССР. Это еще хуже, чем русский, а скорее, московский психоло­гический театр. Развиваясь самостоятельно, татарский театр неизбежно  сначала пройдет «шамански», тенг­рианский период. Это чувст­вуется по интересам театра­лов-тюрок к шаманизму на «Наурузе».

  А затем столь же неизбеж­но татарский театр станет «исламским». Посмотрите,  например, на неслучайный феномен иранского кино, его глубочайший лиризм. Да и истоки творчества Параджа­нова в этой восточной лири­ке. Мензелинский театр не случайно начинал с «Мул­лы», сделав его своеобраз­ным манифестом, концепци­ей. «Мулла» стал для Самер­ханова, как «Чайка» для МХАТа. «Исламский» театр неизбежно глубоко символи­ческий, глубоко метафорич­ный, глубоко поэтический те­атр, живой театр, он преодо­левает границы позитивист­ского рационализированного психологического театра. Та­тарский театр есть суфий­ский театр, основанный на озарении.

 Модернизм и постмодер­низм сводятся к поверхност­ному символизму, к «низко­му, формальному символиз­му, а необходим «высокий» символизм, примерно такой, как в «Лавине» Мензелин­ского театра. С этой точки зрения Кирилл Вытоптов на­шел свой особый, совершен­но необходимый сегодня «восточный» стиль - соеди­нение в одном спектакле раз­ных, иногда внутренне про­тиворечивых цивилизацион­ных подходов. Новый теат­ральный метод я бы назвал глобальным, евразийским. Это действительно уже не те­атр наций, а театр цивилиза­ций, театральный космизм. И Свияжск в этом случае пре­вращается в гениально уга­данную точку сборки циви­лизаций, город-сцену. Пото­му что театр - это всегда ды­хание жизни, потому что у театрального процесса своя мистика развития.

Газета «Звезда Поволжья» №23  26 июня-2 июля 2014 г.

Рашит АХМЕТОВ.

 

--- | 05.07.2014
  • Премьеры
  • Э.Т.А.Гофман "Щелкунчик" сказка для детей 6+

    Режиссёр – Евгения Богинская Хореограф – Нурбек Батулла, лауреат национальной театральной премии “Золотая маска” Российской Федерации Художник – Ильшат Вильданов Мы расскажем вам историю про доблесть и отвагу, про детей, которые не боятся темноты и мышей. Главная героиня, Марьям, попадает в воображаемый мир сказки, которую ей рассказывает её чудаковатый крёстный Дросселмеер. «Ты одна можешь спасти Щелкунчика – будь стойкой и преданной». Волшебный мир сказки Гофмана представлен в спектакле в двух сюжетных линиях. Основной сюжетной линией является история Марьям и Щелкунчика. Побочной – история заколдованной Принцессы Пирлипат. Для спектакля был написан оригинальный сценарий, состоящий из пластических сцен и коротких диалогов. Режиссёр в соавторстве с балетмейстером, художником и актерами создали две параллельные вселенные, которые сливаются в воображении главной героини в один волшебный мир. Ткань спектакля соткана из тишины, пения, стука, движений, бега, дыхания, страхов и отваги.

  • М.Башкиров "Салкын Кын" ("Холодные ножны")трагедия 16+

    Режиссер- постановщик – Сергей Потапов,заслуженный деятель искусств республики Саха, лауреат национальной театральной премии “Золотая маска” Российской Федерации Художник- постановщик – Валерий Яшкулов, заслуженный деятель искусств Российской Федерации и республики Калмыкия Режиссер по пластике и хореографии буенча–Нурбек Батуллин, лауреат национальной театральной премии “Золотая маска” Российской Федерации Переводчик пьесы– Ркаил Зайдулла,заслуженный деятель искусств республики Татарстан, лауреат Государственной премии имени Г.Тукая Вынуть меч из ножен легко. Он обещает силу, власть, богатство, превосходство над остальными. В какой-то момент меч может возобладать тобой и сокрушить не только врагов, но и самых близких тебе людей. Найдешь ли ты вовремя ножны, сможешь ли положить меч на покой, Человек?!

  • Н.Гоголь «Ревизор» комедия 12+

    Режиссер- постановщик – Зиннур Сулейманов Художник – Альберт Нестеров, заслуженный деятель искусств РБ, лауреат национальной театральной премии «Золотая маска» Композитор – Рашит Сагитов, заслуженный деятель искусств РБ Режиссер по пластике – Чулпан Аскарова, заслуженный артист РБ Художник по свету – Ильшат Саяхов В уездном городе переполох:едет ревизор из Петербурга, инкогнито. И ещё с секретным предписанием!Хлестакова,молодого глуповатого человека,случайно принимают за ревизора и всячески стараются угодить ему.За время пребывания в городе лжеревизор успел наделать много дел.Чем же закончится эта история? «Ревизор» — самая гениальная пьеса Гоголя. Часто её интерпретируют как сатиру на российскую жизнь, и наверное это так. «Ревизор» эта история бесовского пустого шутовства, лживой болтовни, затопляющей падший мир. И только приход настоящего ревизора прекратит её: немая сцена, благое молчание, тишина истины.

  • Друзья

 

 

 


 

 

 

  • Опрос